Представьте себе: на Земле насчитывается 7164 языка и английский среди них — наиболее популярный, во всём мире его знает более одного миллиарда людей. Языки окружают нас в повседневной жизни: кто-то изучает их для работы, кто-то — ради интереса, а также среди нас есть билингвы — удивительные люди, которые росли в окружении не одной культуры. Неудивительно, что без языков было бы невозможно общаться! И некоторое время назад люди задумались: а возможно ли создать собственные диалекты и наречия для вымышленных героев? Поэтому возникла тенденция изучать и создавать конланги (от англ. conlang — constructed language — сконструированный язык) — искусственные языки.

Для начала стоит понять, что такое искусственные языки и в чём их отличие от естественных.

Естественные языки развиваются из определённой культуры или группы людей, нередко они широко распространены и имеют государственный статус. Это привычные и известные всем английский, русский, китайский и многие другие. И, конечно, каждый живой естественный язык имеет носителей.

Искусственные языки — сконструированные или известные как конланги (constructed language), которые были созданы как часть вымышленного нарратива (например, для реалистичности мира в книге, фильме, телевизионном шоу или видеоигре). Как правило, это не используемые в реальности языки — это плод творения одного человека, что отличает их от естественных. Тем не менее, они также имеют свою фонетику, грамматику и лексические особенности.

Современные лингвисты, в принципе, довольно скептично относится к конлангам и их создателям, но есть некоторые области, в которых учёные им выделили достойное место: например, реконструирование древних языков.

К примеру, «предком» нашего и многих других языков является праиндоевропейский. Люди на нём разговаривали около 6000 лет назад и никаких письменных документов не осталось. Однако сейчас мы знаем, как он примерно звучал. Лингвисты смогли воссоздать его!

Процесс был очень сложным: учёные реконструировали его на основе фонетических процессов эволюции языка — закономерностей, по которым развиваются грамматика, лексика и другие разделы каждого наречия. Получается, в какой-то степени праиндоевропейский — искусственный язык, так как лингвисты воссоздали его практически с нуля.

Вымышленные языки вне науки задуманы как часть ненастоящего мира и часто разрабатываются автором с намерением придать ему больше глубины и правдоподобия. За счёт конлангов создатели стараются выразить неординарную картину мира и способ мышления персонажей. Очевидно, при таком желании нельзя сложить буквы в абсолютно хаотичном порядке. Нужно знать основы языкознания, разработать фонетику, алфавит, грамматику.

Конланги могут стать мощным элементом построения вымышленных миров. Благодаря им можно дать названия природным явлениям и повседневным событиям, создать уникальную культуру, подарить имена и даже «голос» героям.

Вымышленные языки отличаются функциями, которые они выполняют, и степенью проработанности. Некоторые состоят из всего пары слов, другие же настолько детальны, что требуют изучения. Например, одними из самых разработанных вымышленных языков являются эльфийские руны (квенья и синдарин), придуманные Джоном Рональдом Руэл Толкином для романа-трилогии «Властелин колец». В его истории утверждается, что эти руны были спустя столетия позаимствованы людьми. На самом деле произошло обратное: писатель, будучи филологом-германистом, во время создания своей письменности вдохновлялся формой германских рун. 

Какую роль языки играли для Толкина, становится понятно из одного из его писем:
«Я бы вообще предпочел писать на „эльфийском“. Но, конечно же, такое произведение, как „Властелин Колец“, было основательно отредактировано, и осталось в нём ровно столько „языка“, сколько, на мой взгляд, читатели смогли бы переварить».

Автор создал около десятка языков, образующих эльфийскую семью, продумал историю их развития, что и сделало эти конланги такими популярными. В Интернете даже можно найти онлайн-переводчики с русского или английского на эльфийский язык. Это говорит о том, что благодаря тщательной проработке квенья и синдарин стали полноценными и очень популярными искусственными языками.

А вот язык сольресоль вообще записывается нотами и имеет чуть меньше 3000 слов. 
Француз Жан-Франсуа Сюдр был очень музыкальным человеком — он учился в консерватории и стал композитором. Поэтому ничуть не удивительно, что его разработка языка тоже основывалась на музыке, ведь этот вид искусства доступен для восприятия вне зависимости от родного диалекта. В 1838 г. Сюдр опубликовал свой первый проект, который так и назвал: универсальный музыкальный язык. В 1902 г. один из главных энтузиастов этой идеи Болеслав Гаевский дал ему новое запоминающееся имя — сольресоль.

Его грамматика зависит от ударения, а антонимы обозначаются отзеркаливанием слов: «фаля» — хорошо, «ляфа» — плохо. Так же слоги-ноты обозначают части речи, что делает этот язык похожим на китайский.
Часто конланги создаются для компьютерных игр, как, например, «симлиш» (англ. Simlish) в The Sims, или для игрушек, как «фёрбиш» (англ. Furbish) — язык, на котором общается игрушка-робот Furby.

В фильмах тоже выделена важная роль конлангам. Например, на’ви — известный язык, созданный лингвистом Полом Фроммером для фильма Джеймса Кэмерона «Аватар».

Если языки Толкина примечательны своей продуманной историей, то прелесть на’ви — в его грамматике, содержащей многие закономерности, которые в наши дни активно обсуждаются лингвистами.

Этот язык использует трёхчастную конструкцию предложения: подлежащее переходного глагола (кто?) обозначается одним способом, дополнение (кого? что?) — другим, а субъект непереходного глагола (остальные вопросы) — третьим. 

Новояз. Конланг из романа-антиутопии Джорджа Оруэлла «1984». В произведении новоязом называется язык тоталитарной Океании, до неузнаваемости изменённый новой идеологией и партийно-бюрократическими лексическими оборотами, в котором лексика утратила свой изначальный смысл. Он довольно скуден: одно и то же слово может означать разные части речи, антонимы образуются посредством приставки не- (хороший — нехороший, например), прилагательных крайне мало, большинство названий и слов в целом основаны на сокращениях. Но главная особенность оруэлловского новояза — это, конечно, лексика. Она состоит из трех пластов: словаря A, B и C. В часть A входят самые обычные, бытовые слова, число которых сведено к минимуму и которые по возможности избавлены от многозначности. Словарь С содержит технические термины, необходимые лишь специалистам. Самое интересное — это раздел B. Туда попадают сложные слова, специально сконструированные для политических нужд. К примеру, название старого языка — Старояз. Словарь B плохо поддаётся переводу, к примеру, фраза «Oldthinkers unbellyfeel Ingsoc» — «Старомыслы не нутрят ангсоц» означает «Те, чьи идеи сложились до Революции, не воспринимают всей душой принципов английского социализма». Если сравнить, Новояз в чём-то схож с современным сленгом — корни слеплены в настолько сумбурном порядке, что иногда сложно понять смысл предложения.

Часто искусственные языки наделены скрытыми (и не очень) идеологиями и тайными смыслами, которые автор вкладывает в грамматику, лексику и другие аспекты языка.
Например, в романе Джонатана Свифта «Путешествия Гулливера» герой посетил страну Гуигнгнм, где жили лошади. Они были вполне разумны и разговаривали на своём языке — в нём нет слов, обозначающих человеческие недостатки, такие как зависть, ревность или жадность. Он отражал идеалы и самое прекрасное в людях.

Существуют и официальные конланги, на которых люди могут говорить в повседневной жизни. 
Таким международным искусственным языком является Эсперанто, разработанный чешским окулистом Лазарем (Людвигом) Марковичем Заменгофом в 1887 году. Профессор мечтал создать между людьми некий «утопический мост», чтобы жители по всему миру понимали друг друга. Поскольку дело происходило в Российской империи, неудивительно, что книга была напечатана по-русски. Автор взял псевдоним Д-р Эсперанто, что на его языке означало «надеющийся». На титульном листе книги, среди прочего, есть эпиграф, который применим к любой разработке международного вспомогательного языка: «Чтобы язык был всемирным, недостаточно назвать его таковым».

Заменгоф считал, что всю грамматику эсперанто можно выучить за час: в его «Международном языке» она занимает пять с небольшим страниц и состоит из 15 правил (позже их стало 16). Ударение в эсперанто всегда ставится на второй слог от конца, и все буквы имеют однозначное чтение, не зависящее от контекста. Тем не менее, ещё в начале разработки он подвергался жёсткой критике. Например, длинный перечень претензий к «международности» языка привёл известный немецкий лингвист Август Лескин. Он раскритиковал и фонетику, и словообразование, и морфологию, и синтаксис эсперанто, считая их нелогичными и чрезмерными, а звуки — слишком сложными, так часть из них не встречалась ни в одном естественном языке. Однако в заключительном фрагменте очерка Лескина отмечен интересный факт: знатокам эсперанто начинает казаться, что их язык абсолютно прост и понятен даже тем, кто его никогда не изучал. Так или иначе, разработка Заменгофа не смогла стать международным языком в силу низкого распространения.

А есть такие искусственные языки, которые стали нам привычны и кажутся естественными. Примером такого «обманчивого» языка может стать немецкий!

Его происхождение не вызывает ни у кого вопросов — наверняка он развивался так же, как английский или испанский. Тем не менее, на протяжении очень долгого времени ни единого немецкого языка, ни единого немецкого государства не было. Баварцы, тюринги, швабы, франки, саксы, алеманны осознавали себя как близкородственные, но отдельные народы. Постепенно в каждом из них вырабатывался свой стандарт — немецкий язык пражской, венской и саксонской канцелярии. Однако с началом Реформации необходимость в унификации встала особенно остро. Мартин Лютер, взявшийся за перевод Библии на немецкий язык, сразу осознал, что для того, чтобы быть понятым всеми народами, он должен пользоваться как можно более простым наречием, не подверженным латинскому влиянию. 

Однако проблема, с которой он столкнулся, заключалась в том, что ему предстояло выбрать, на каком из вариантов писать, ведь единого стандарта не существовало. 
Лютер утверждал, что язык, которым он решил воспользоваться в переводе Библии, — не его «изобретение», а саксонской канцелярии. Следует признать, что Лютер здесь слукавил: к моменту, когда он переводил Библию на немецкий, это наречие было ещё очень далеко от широкого распространения. Однако авторитет Мартина Лютера и его текстов способствовал тому, что диалект, которым он пользовался, действительно стал основой немецкого литературного языка. 

Искусственные языки давно перестали быть лишь забавой филологов-фантазёров. Они доказывают простую истину: язык можно не только унаследовать, но и собрать по кусочкам, как сложный конструктор. И кто знает, быть может, конланг, придуманный сегодня за письменным столом, спустя столетия покажется следующим поколениям таким же живым и «естественным».